Follow us by Email Підписатись

Translate Переклад

понеділок, 5 листопада 2012 р.

Дмитрий Гройсман: "Ничейная" собственность провоцирует насилие

Предлагаем Вашему вниманию полную версию статьи Координатора Винницкой правозащитной группы Дмитрия Гройсмана, опубликованную в свежем выпуске Всеукраинской газеты "Бизнес"




Милиция – это институт власти, ее вооруженный отряд. Соответственно, милиция (полиция) в любом обществе неизбежно не только формирует имидж власти, но и несет пиар-издержки, если граждане не верят, боятся и презирают государственную машину. Отношение граждан к государству в Украине общеизвестно. Согласитесь, было бы крайне странно, если бы люди ненавидели государственную власть, но уважали её передовой вооруженный отряд. Если же разбираться, почему современная украинская милиция противна и опасна сама по себе, то сразу бросается в глаза вопиющая оторванность милиции как правоохранительного органа, от задач, которые она должна выполнять. Таких задач в демократическом государстве есть только две – расследование большинства правонарушений (уголовных и административных) и поддержание общественной безопасности (охрана, патрулирование, защита прав человека в ходе массовых мероприятий и так далее). В нашем государстве милиция как институция выполняет эти задачи лишь на столько, на сколько для этого есть время, ресурсы и настроение, свободные от другой, основной цели, de facto доведенной до ведома милиционерам. Эта цель – обеспечение достижения задач олигархов по сохранению, легитимизации и приумножению собственности. Такая специфическая цель достигается проверенными методами: «кошмаренье» конкурентов через возбуждение «левых» уголовных дел, использование оперативных инструментов в бизнес-разведке, «оперативное сопровождение» легальных и нелегальных бизнес-проектов. Иногда, как правило в период обострения политического противостояния, к этой задаче добавляется еще и  «довесок» в виде преследования политических оппонентов режима, прикрытия нападений криминальных элементов на оппозиционных политиков и активистов, «отжим» собственности неугодных, однако эти временные задачи являются лишь порождением главной цели – обслуживания феодально-олигархического режима, закрепившегося в нашем государстве. На первый взгляд может показаться странным, как какой-то ППСник или участковый может обеспечивать достижение указанных целей, и, самое главное, какой ему может быть с этого интерес? Но ответ прост – за полную и безоговорочную лояльность и самопожертвование «ментозавров» в вопросах межолигархических разборок, украинским «правоохрЕнителям» отдан на растерзание весь остальной украинский народ – мы с вами. Точь-в-точь, как во времена феодальных войн, когда победитель отдавал своим солдатам покоренный город на разграбление. Понятно, что милицейский боевик в бронежилете и балаклаве, захватывающий в рамках сфабрикованного уголовного дела чужое предприятие,  не может претендовать на его часть. Но зато он a priori защищен, если в свободное от основных заданий время убьет пенсионера, чтобы захватить его хрущевку, до смерти изобьет в отделении подвыпившего студента, изнасилует девчонку, задержанную на охраняемой им дискотеке, приторгует наркотой, организует бордель и так далее. «Проблемы индейцев не волнуют шерифа» гласит известная поговорка. Экстраполируя её на отечественный контекст, «проблемами» нужно считать «милицейский беспредел», «шерифом» - государство, обязанное контролировать свои-же институции легального насилия (например - правоохранителей), а «индейцами» являются все граждане Украины, кроме олигархов, представителей власти и связанных с ними людей. Как только прокуроры и суды начнут реагировать на милицейский беспредел – система пошатнется, но тогда боевики потеряют главный стимул для своего пребывания в рядах милиции – безнаказанность, приводящую к обогащению, ведь не за зарплату же современные милиционеры нанимаются на работу! Фактически, милиция подобна огромной организованной преступной организации – со всеми признаками такой структуры – насильственные преступления, в том числе и вооруженные, четкая иерархия, конспирация, круговая порука втягивание в преступную деятельность новых членов, проникновение в государственный аппарат методом коррупции и шантажа. Правда, иногда нужно для близиру выполнять и формально отнесенные к ведению милиции функции – например ловить некоторых преступников, которые не связаны с милицейской преступной организацией или не обложены специфической данью. 

Так и живем, кормя милицию, численность которой в два раза превосходит армию Украины и почти в три раза больше численности милиции Украинской ССР в 1991 году. Для выполнения «специфических» задач, поставленных перед милицией, власть создала систему наибольшего благоприятствования. В частности элементами этой системы является – полное отсутствие не только общественного контроля за милицией, но и минимальных возможности для эффективного парламентского контроля, уничтожение обратной связи между милицией и территориальными общинами. Чтобы стать милиционером, сегодня достаточно не иметь судимости, худо-бедно закончить школу, отслужить в армии и не стоять на учете как наркоман. А ведь если бы обязательным условием для приема в милицию стало хотя бы наличие полного среднего специального образования – мы получили бы совершенно новое качество. А психологический отбор? Спросите у современных выпускников о тех одноклассниках, которые решили служить в милиции - как правило люди смущаются и не хотят продолжать разговор. Почему человек делает карьеру в милиции до майора, а потом оказывается, что он насилует дубинкой задержанного? Где были милицейские психологи, как и почему они прозевали появление и становление такого садиста? В идеале кадровая и психологическая  службы милиции должна быть максимально автономными, не зависящими от милицейского руководства. 

Несправедливость и ложь – два повседневных «конвоира», сопровождающих по ходу службы любого украинского милиционера. Зайдите в любое областное управление милиции, на так называемом «посту №1» вы увидите милиционера с пистолетом, аттестованный сотрудник милиции будет готовить чай генералу и разносить бумажки по штабным кабинетам, а ведь он получает такую же зарплату и социальный пакет, как и ППСник, ежедневно рискующий жизнью на улице вашего города. Разве не выгодно государству нанимать на такие работы в милиции гражданских людей или вообще заключать контракты с частным бизнесом? Но ведь от размера милицейских штатов зависит и количество старших офицеров и генералов, так что каждый штык пригодится, кроме того непыльные места очень хорошо продаются. Профессионалы в милиции тоже не задерживаются, ведь для решения основных задач, указанных выше, требуются не столько знания и опыт, сколько наглость, подлость, беспринципность и склонность к беспределу. Этот феномен – враждебное отношение к профессионалам, приводит к тому, что там, где грамотный полицейский применяет головной мозг, наш вынужден пускать в ход кулаки и половые органы. Ничего страшного – прокуратура прикроет, а суд проигнорирует. Незаконное насилие настолько укоренилось в милицейской жизни, что его не способны скрыть даже тогда, когда деятельность милиции оказывается под микроскопом общественного интереса. Последний яркий пример – «расследование» милицией тройного убийства, совершенного в ТЦ «Караван». Еще не поймали подозреваемого, но людей уже массово пытают, незаконно задерживают, проводят противоправные обыски. При этом милиционеры знают – через несколько часов каждый их шаг станет известен обществу, но степень «озверения» такова, что ничего поделать с собой милиционер не в силах.

Можно приводить множество примеров милицейского произвола, в интернете созданы даже специальные сайты, ведущие хронику милицейских преступлений и мартиролог жертв… Гораздо важнее понять, как остановить это страшное явление. По моему мнению не существует изолированного решения проблемы произвола украинской милиции. В основе беспредела – неофеодальный общественно-политический уклад, сформировавшийся в стране. Его ярким признаком является отсутствие общественного спроса на справедливое правосудие и качественные сервисы по поддержанию общественной безопасности. Прорывом в преодолении феодальщины может стать формализация собственности –то есть прозрачная ассоциация всего сколь-нибудь экономически значимого ресурса с его реальными владельцами. Это миф, что такая прозрачность нарушает права человека, в частности, право на приватность! Но зато, формализация автоматически создаст потребность в том, чтобы собственность переходила от владельца к владельцу по четким правилам, основанным на здравом смысле, и в стране появляется спрос на справедливость. А за спросом всегда приходит предложение.

- Но ведь олигархи стали собственниками путем дерибана или незаконного отчуждения, зачем же им допускать новые правила,- можете спросить вы.

На первый взгляд - власти действительно это не нужно. Но есть повод для оптимизма – для дерибана нужен ресурс, как правило это либо ликвидная публичная собственность, которую можно хапнуть, либо природные ресурсы. Из ликвидной публичной собственности в Украине, пожалуй, осталась только земля, и ее бы уже давно поделило 10-15 семей, но есть проблема – к земле феодалу положено прилагать крепостных крестьян, а человеческие ресурсы на селе за 20 последних лет сильно оскудели. К счастью, природными ресурсами Украина тоже не богата. В этой ситуации феодалам остается грабить друг-друга, но это очень сложно, так как у каждого сколь-нибудь солидного олигараха с потрохами скуплены и «сидят на зарплате» свои, ручные генералы милиции, прокуроры и судьи. Так как такое равновесие достаточно затратно, то наши олигархи начинают задумываться о том, что вот если бы сейчас появился справедливый суд и профессиональная полиция - им бы не пришлось содержать карманных «ментов» и «прокурорских». Есть только одна проблема – далеко не факт, что получив в свои руки такие инструменты как справедливая полиция и честные суды, общество не начнет задавать неприятные вопросы типа «откуда Холмогорье и Золотой Унитаз?» 

Идеальным был бы некий компромиссный общественный договор, согласно которому на момент его заключения признается легальной вся собственность, кто бы ею фактически не владел, если только она не получена путем физического насилия, и одновременно проводится тотальная люстрация всей правоохранительной системы, с отбором служащих по новым правилам и для работы в совершенно новых условиях. Но мне представляется, что ненависть и презрение к власть предержащим настолько сильны, что мирный договор вряд ли возможен, поэтому скорее всего нас ждут далеко не мирные перемены, в ходе которых, достаточно вероятно, Украина не сможет удержаться в своих нынешних границах. Впрочем – последнее не так уж важно, ведь справедливость важнее географической неделимости. Как бы там ни было, но правоохранительная система подлежит тотальной и безжалостной реформе, суть которой – не просто в её уничтожении, но в  проведении люстрации, согласно которой все  сколь-нибудь важные менеджеры нынешней украинской милиции (например, все старшие и высшие офицеры) увольняются и не могут претендовать на работу в милиции в течение 5 лет. Обществу будет намного дешевле выплачивать уволенным какую-то компенсацию, чем позволить им отравлять своим страшным опытом новосозданную полицию.

Сразу скажу, что никакие из ныне известных моделей реформы милиции, не отвечают вышеуказанной схеме. В частности, не могу сказать ничего хорошего и о законодательной инициативе народного депутата В.Грицака, предложившим фактически просто переименовать милицию в полицию. По сути этот закон ничего не меняет, более того, я против переименования в данный момент, чтобы не девальвировать, не позорить, не очернять хорошее слово «полиция», которое нам когда-то придется использовать.

В качестве модели реформы милиции Украина могла бы с некоторыми уточнениями избрать грузинскую модель, но при этом нужно помнить, что реформа полиции в Грузии была лишь частью системного реформирования, основным элементами которого стали полная формализация собственности и реформа сектора административных услуг, на несколько порядков сократившие коррупцию и приведшие к возникновению массового и повсеместного спроса на общественную справедливость. Не проведя формализации собственности, приступать к реформированию правоохранительной системы – циничная профанация. 

Немає коментарів:

Дописати коментар